путешествие

Приветственное

Умные взрослые люди давно завели себе такой очаровательный приветственный пост, но так как я "ни то, ни другое, ни третье" (с) (видимо), то появился он у меня только сейчас.

В этом жж живет микс увлечений его хозяйки: от британского тв и кино ("Шерлок", "Доктор Кто", еще множество всего, дай сил и здоровья британским актерам, сценаристам, режиссерам и продюсерам) к рок-н-роллу и рокабилли (The Baseballs, например) и до фигурного катания. Хозяйка данного жж отличается приступами любви к различным фильмам, книгам, постановкам и местам, о чем иногда и пишет. Среди интересов числится также написание писем и открыток, изучение немецкого, преподавание английского, фестивали и театр. Много театра.
Лытдыбр, увы, неизбежен (зато и в журналах друзей я его люблю).
Иногда среди всего этого попадаются те истории, которые я придумываю сама. Их можно отыскать по тэгу "Сказки".

Я многим рада, многих счастлива читать сама. Allons-y, ladies and gentlemen =)
путешествие

On est grand par l'amour et plus grand par les pleurs (c)

Никак не могу успокоиться. "Сказки Гофмана" - это такой спектакль: что бы ни случилось, после него всегда столько любви. Она льется из зрителей, музыкантов, солистов и всех причастных. Потоками.

При этом "Сказки Гофмана" - это такой спектакль, на котором все время что-то приключается. То декорации не туда встают, то экран, то скелет... Менялись: дирижер, оркестр, свет, танцоры. Бастовали. Отменяли. Болели. Лечили тенора. Четыре беременности, в конце концов!

В этом спектакле очень много жизни. И через край - любви.
И пусть он будет с нами долго-долго.
путешествие

New York, New York

You can find New York everywhere. You can as well find it in New York but you can also do that in Perm. All you need is a quiet evening in the centre of the city with an empty transport, lazy streets, coffee in your hands from a cozy coffeeshop where everyone knows you. A bookstore with French novels about love and life and the best armshair near the window to read them. And a bit of silence inside and outside. There you go, the city of lights is right in front of you. Somewhere around the corner is Woody Allen writing a new script, and Greta Gerwig's characters live their lives somewhere nearby. In fact, at this time of the day, having a cup of coffee in your hands, it is very easy to believe you are one of them.
Tags: , ,
путешествие

Here's to the ones who dream


Warning: если вы еще не смотрели Ла-Ла Ленд, лучше не читайте о нем ничего. Поверьте, этот фильм стоит того, чтобы ничего не знать о нем заранее.

Так выворачивать мне душу, как мюзиклы, умеет, пожалуй, еще только BBC.
"Ла-ла Ленд" прекрасен. Прекрасен как пример того, что можно сделать мюзикл с нуля (все еще можно). Прекрасен как образец старого Голливуда, когда действительно теряешься, увидев в руках героини телефон. Потому что был почему-то абсолютно уверен, что действие происходит в 60х, но нет, Голливуд вечен, вопросы "не устарел ли джаз", "нужны ли кинотеатры", "кто смотрит старое кино" - вечны. А также "карьера или любовь", "сдаться или нет", "пойти на компромисс с собой или безумно мечтать до самого конца". Много восхитительно красивых кадров. Песня Эммы Стоун, которая одна уже стоит фильма. Поющий Гослинг. Один из лучших современных дуэтов на экране. То, что изнутри грызет, наверное, каждого из нас, кто когда-то мечтал или продолжает мечтать. И финальный взгляд Стоун, за который ей можно выдать все награды за этот фильм.
Простите мне мой наивный рассказ, но это очень, очень хорошее кино, которое я с удовольствием пересмотрю еще раз ради упущенных деталей, танцующих огоньков, джаза и исполнения мечты.

P.S. И немного фактов с Кинопоиска:
- "Для того, чтобы актеры и съемочная группа смогли набраться вдохновения и настроиться на определенную волну при создании фильма, им были показаны несколько картин: «Поющие под дождем» (1952), «Цилиндр» (1935), «Шербурские зонтики» (1964), «Время свинга» (1936), «Театральный фургон» (1953), «Девушки из Рошфора» (1967) и даже «8 с половиной» (1963), послужившая вдохновением для начального музыкального номера Traffic" - Мой список для просмотра готов.

- "По словам композитора Джастина Гурвича, все партии на фортепиано в фильме были сначала записаны пианистом Рэнди Кербером на этапе подготовки к съемках. После этого шесть дней в неделю по два часа в день Райан Гослинг брал уроки игры на фортепиано, заучивая музыку наизусть. К моменту начала съемок Гослинг мог играть все партии, показанные в фильме, без использования дублера и спецэффектов" - Однажды я пыталась научиться играть на фортепиано. Теперь каждая такая новость вызывает у меня восторг (не говоря уже о том, что я просто обожаю у актеров такую преданность делу).

- "Название фильма имеет двойное значение. Ла-Ла Ленд — это не только прозвище Лос-Анджелеса, где разворачиваются события, но и идиоматическое выражение, означающее «уход от жестокой реальности в страну грез и фантазий», которое передает основную тему фильма."
  • Current Mood: dreamy
  • Current Music: OST La La Land
путешествие

В любой непонятной ситуации поезжай в Ромахино

Сейчас я вам расскажу верный способ избавиться от депрессии, злости и беспомощности. Сначала играешь в покер и даже чуть-чуть выигрываешь. Потом ранним утром берешь друзей, выдерживаешь муку переполненным автобусом, час на пароходике - и вуаля, ты в Ромахино.
Дальше вы будете готовить завтрак, плавать, учиться прыгать с пристани, но прыгать с мостков. Главное - шагать в эту пропасть, зажмурившись, но очень громко визжа)) Потом вы будете готовить обед, вы вообще многое будете делать вместе и синхронно, в этом нет никакой беды, это здорово. А потом, когда "поспать" снова отодвинется на вечер, вы пойдете на концерт (первое культурное событие в Ромахино! Ежегодное, оказывается), будете петь, танцевать, ржать, участвовать в конкурсах, поддерживать участников от мала до велика, пропитаетесь солнцем, песком и снова водой, познакомитесь с очаровательными юными барышнями лет 10, которые научат тебя нырять (никому не удавалось, а им - поди ж ты!), нажарите курицы на костре и за разговорами о любви и кино забудете, что темнеет. В темноте унесете остатки еды в дом и в потрясающем и почти единогласном сопротивлении сну пойдете на пристань. Лежать посреди деревянного настила, смотреть на звезды (иногда скрытые тучами, но иногда - падающими!) и полночи напролет петь песни хором.
И выспаться, так сладко выспаться, не помешав никому и так, чтобы тебе никто не мешал (боже, твои друзья даже говорят с утра шепотом, потому что ты еще спишь!). И начитаться книжек перед обедом, и пойти кататься на лодке, и плыть, держась за нее, вытянув руки, вытянув спину. И гулять потом по камням на том берегу, среди веток и лягушек, и грести, и делать "петлю Нигматуллиной", и выползти из лодки перед высадкой, чтобы обнаружить землю под ногами, и купаться потом до одури, чтобы прийти домой, окончательно расслабиться и выдохнуть, навестить тетушку, вернуться с кабачком и словить благословение на небе.
Не была дома два дня, а по ощущениям - неделю, за которую меня продуло ветрами, опалило солнцем, прополоскало рекой и согрело друзьями.
А комаров дома оказалось больше, чем в Ромахино.
путешествие

И такой май стоял..!

Как каждый правильный пермяк в эти дни,  поспешила сгореть. Немного, до красноватого оттенка очень испарившегося поросенка, но не до состояния свежесваренного рака. Лето скоро кончится, больше такого шанса может не представиться.
Но пока оно есть - боже, какое это лето! С цветущей сиренью, яблонями, шиповником, широкими полями одуванчиков, тем самым цветом сумерек, который лишает меня рассудка и заставляет гулять ночь напролет в попытке надышаться этим сладким душистым воздухом, упаковать его в легкие, определить туда, где уже спрятан запах свежескошенной травы после дождя и соленый дух морской свободы. Помнить и улыбаться.
А еще ерошить волосы едва знакомому мальчику с такими танцующими руками и смеющимися глазами, что удержать серьезную мину "классической переводчицы" никак не получается. А вокруг любимые лица, обожаемая работа и такая жизнь, что в два часа ночи, жаркая от полуденного солнца, ешь клубнику, пьешь холодную ряженку - и хо-ро-шо.
путешествие

Если женщина говорит мужчине «сумасшедший» —это высшая похвала (с)

http://www.novayagazeta.ru/arts/72661.html
Этот посхитительный текст о Фоменко вызывает у меня мурашки. Особенно в той части, где о нем рассказывает Галина Тюнина. Потому что он весь целиком соткан из упоительной нежности, которая для меня и есть любовь. Нежности, обожания, восхищения, уважения, понимания, непонимания и, да, любви, той самой любви. И в этом для меня очень много от того, что я сама чувствую в том театре, из которого уже два года не могу и не хочу уходить: нежность и любовь.

Вы вслушайтесь:

«Очень часто Петр Наумович приходил утром на репетицию и говорил нам: «Как вы мне за ночь все надоели». А расстались мы накануне поздно вечером. Это были моменты, конечно, неразрывной связи».

Галина Тюнина — из «урожденных фоменок». («Редкий курс редких актеров» набора ГИТИСа 1988 года, из которого выросла «Мастерская Петра Фоменко», или, как говорил Юлий Ким, «театр имени Фоменко под управленьем самого».) Изящна и умна. Серьезна без уныния. Не выставляет чувства напоказ, но откровенна. Обладает всеми данными «звезды» (и внешностью, и талантом), и при этом никакой игры в значительность. Естественная, непринужденная, свободная. И с ней очень хорошо смеяться.

* * *

«Петр Наумович не принимал вот это: «Человек — звучит гордо». Не любил Горького за его, я думаю, заигрывание с человеком. Видел в этом самовозвеличивание.

Сам никогда не пытался добиться от человека благосклонности. И не одаривал человечество комплиментами.

Когда мы репетировали «Триптих», у нас был разговор о том, чего же хочет Мефистофель и что происходит с Фаустом… И вот группа артистов (то есть такое общее мнение) высказала ему, что Мефистофель не победил Фауста. Петр Наумович спросил: «Почему?» Ну потому, что Мефистофель хотел услышать фразу «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — тогда бы его душа была отдана Мефистофелю, и Мефистофель бы победил, в этом условие пари, а Фауст не сказал этой фразы, он сказал: «Все утопить!» — и таким образом человек победил черта… На что Петр Наумович сказал: «Нет, Мефистофель победил». Мы еще много чего говорили: человек никогда не будет доволен моментом, и это подтверждение его высокого предназначения, он любимый сын Бога… А Петр Наумович нам на это сказал: «Я не хочу давать человечеству надежду».

Тут мы все и отстали от него со своей любовью и верой в человека и в то, что он непременно победит черта». (Смеется.)

NB! Рабочее название «Триптиха» — «Все утопить!» Это была фоменковская самоирония из суеверия: а вдруг не получится. Тогда утопить всю эту режиссуру и этот театр.

«И дело не в том, что был пессимист. Хотя… я от него слышала в свой адрес саркастические фразы: «Галечка, вы оптимистка». Это на все мои попытки сказать ему в какие-то трудные моменты в театре, что все будет хорошо.

Он не любил определенности дежурных фраз. Все будет хорошо? Нет, не будет  в с е  хорошо. Все будет по-своему.

У него была вера в человека — уверенности не было. Он знал, что любить человечество, по большому счету, не за что. Но, видя в человеке возможности, можно с ним работать.

А Петр Наумович и не стремился к другим отношениям помимо работы. Если возможна была работа, если работа захватывала людей и втягивала в какой-то круг взаимодействия — это и было то, ради чего он жил.

Ни панибратских отношений, ни фамильярностей. Оставлял воздух между нами и собой. Чтобы не утыкаться друг другу лицом в лицо.

Никто из нас не может похвастаться тем, что был абсолютно допущен Петром Наумовичем в сферу личного взаимоотношения, где уже стерты все грани. Он всегда оставался для нас человеком, с которым мы прежде всего работаем. Притом что все его любили безмерно. Любили и мучили, и мучились сами. Это тоже всегда у нас с ним было — мучить любя, и любя ненавидеть, и ненавидя любить.

А он… он никогда и никого не любил для того, чтобы любили его. Не позволял себе изчувства любви выжимать результаты.

Говорил нам: «В театре, как и в любви, нет гарантий».

* * *

Галя делает глоток кофе, закуривает сигарету и спрашивает меня:

— Знаете, как рождался наш театр? Петр Наумович делал все, чтобы этого не произошло. Почти разрушал… Вдрызг портил отношения. Кричал на нас беспрерывно. То есть давал нам абсолютное право вообще отказаться от работы с ним. Ну и вправду невозможно же работать, когда тебе специально создают такие условия…

А это он сам себе отказывал в праве создавать театр. Тем более не хотел использовать нашу группу во имя собственных интересов.

— Но вы не поддались? — почему-то спрашиваю я, будто слушаю детективную историю, конец которой мне неизвестен.

— Видимо, нет, раз сохранились, — смеется Галя.

— А вы уже тогда понимали: он так все портит потому, что честен перед собой, и не обижались на него?

— Да ничего тогда мы про него не понимали. Понимали только, что благодаря ему мы вместе. И нам было от этого радостно. В этом смысле использовали его для себя. Нам хотелось быть вместе. А он нас, повторяю, не использовал никогда.

— А потом, когда театр уже был создан, я слышала, что Петр Наумович не раз говорил вам: «Надо разбегаться».

— Всегда так говорил. Что надо расходиться, что мы забыли, зачем собрались. Это вечная была тема: набраться мужества и разойтись. Причем до самих последних дней своих говорил: никто ничем тут намертво не связан, и если нет необходимости быть вместе, то признаемся себе в этом, раз исчерпалась тема для совместного существования, то разойтись — так будет честнее и перед собой, и перед всеми…

— А вы как реагировали?

— Труппа в этот момент всегда молчала. А он говорил: «Вы потрясающе молчите». Или нет, кажется, так: «Ваше многословное молчание…» Нет — «это ваше красноречивое молчание…»

Мы перед ним трепетали. Нет, не боялись. Но трепет был всегда. Дрожание… и конечностей… и внутреннее дрожание…

Петр Наумович часто говорил: «Этот театр никогда не будет держаться на страхе». Да, страха, что он нас выгонит, не было. Но непонятно, что хуже. Иногда я думала: лучше бы выгнал. Было бы спокойнее. Но знала точно: не выгонит. Придется работать.

При этом он ничего не нагнетал, не взвинчивал как-то себя и нас специально. В этом смысле у него не было привычных, наработанных ходов. Но знал: дрожание воздуха — это лучше, чем застоявшееся ощущение. И его раздражало, когда начинали застаиваться отношения. Свежесть заботила, свежесть! А как освежать отношения? Сама я вот не знаю, как…

— А он как освежал?

— Вскрывал их заново.

путешествие

Подкинь Мирозданию идей

Есть у меня профессиональная мечта: работать с Британским Советом.
А еще поработать на всех крупных театральных фестивалях (включая Рур и Эдинбургский) и нескольких кинофестивалях.
Я верю, что если это записать, а потом много об этом думать и еще больше работать, то все получится.
серьезная Энн by holidaylights

Милой Лялечке

Я смотрю на нее и думаю: как же я по ней скучаю.
Почему-то лучше всего помню, как мы перезванивались и могли висеть на телефоне часами. Я рассказывала ей про школу, она мне - про домашние дела. Моя способность заразительно и без остановки смеяться - точно от нее. Весь дом стоял на ушах, когда дедушка читал мне на ночь Зощенко, и мы хохотали, так хохотали. Я обожала наши прогулки по солнечному Компросу. Мне тогда казалось это приключением, все, начиная с того, как мы выбирались из дома, до того, как забирались обратно. Каким подвигом это было для нее, каким каждодневным подвигом, мне так и осталось неизвестным. Я все еще, бывает, складываю руки, как она. Только не правая поддерживает безжизненную левую, а наоборот.
Ты бывала строгой и правильной, я точно знаю, но и добрее и жизнерадостнее тебя не было никого. Я помню вашу фотографию на стене: Комплекс, тебе немного за 60, светит солнце, на тебе невероятно красивое платье, и ты улыбаешься. Ты всегда была для меня красивой, но я смотрю сейчас старые фотографии и понимаю, почему они все звали тебя Лялечкой. Я вижу в маме твои черты, это меня успокаивает. А в тебе, говорят, было много черт Евгения Григорьевича, правда?
Ты была великолепной женой. 56 лет ты была великолепной женой. Черт возьми, это невероятно.
Тебя нет уже семь лет, и как же тебя не хватает.
Если бы я могла, я бы сейчас села в твоих коронных тапочках на каблуках, с диснеевской мягкой игрушкой, которая всегда ассоциировалась у меня с тобой, и книгой Зощенко и хохотала бы сквозь слезы. Но я смотрю старые фотографии и... Впрочем нет, буду хохотать.
Я ужасно тебя любила. Я ужасно тебя люблю.